Съежишься почему с мягким знаком

Буква ь после шипящих на конце наречий

съежишься почему с мягким знаком

груш, товарищ, горяч, увлечься, спрячь, камыш, съежишься, дичь, свеж, Запомните: Во всех наречиях ты мягкий знак найдешь, кроме. Потому что мягкий знак ставят после шипящих. Начнем с мягкого знака: в настоящем и будущем временах в окончании 2-го лица единственного числа.

Отречение Наполеона от власти в г. Отказавшись от места, предложенного ему новым правительством, писатель уезжает в Италию и остается там семь лет, совершая непродолжительные поездки в Париж, Гренобль, Лондон. Именно в Италии состоялись первые публикации Стендаля: Как раз в эту пору Стендаль сближается с итальянскими романтиками, сотрудничает в их журнале, участвует в острых дискуссиях с классицистами.

Ему импонирует особенность итальянского романтизма - связь с республиканизмом и национально-освободительным движением. Среди ближайших друзей Стендаля вожди карбонариев. Именно разгром движения карбонариев и вынуждает Стендаля покинуть Италию.

Словарный диктант на тему ''Мягкий знак после шипящих на конце слова в разных частях речи''

Стендаль снова в Париже. Родина встречает его недружелюбно. Властям уже известно о неприятии им Реставрации и связях с карбонариями. Настораживает и его выбор новых друзей, среди которых [] прогрессивный публицист П. Курье, вскоре убитый наемниками полиции, и дважды судимый за свои политические песни Беранже.

съежишься почему с мягким знаком

Франция во многом напоминает Италию. Здесь тоже свирепствует реакция и так же противостоит ей лагерь оппозиции. Стендаль возвращается в Париж в то время, когда шел суд над участниками республиканского заговора против Бурбонов. Среди них и друзья юности писателя.

Заставляет вспомнить Италию и ситуация, сложившаяся во французской литературе, расколотой на два враждующих лагеря - романтиков и классицистов. Стендаль, конечно же, на стороне первых, хотя и не все принимает в их ориентации особенно политической. Из литературных обществ того времени ему наиболее близок салон Э. Делеклюза, где он чаще всего бывает, встречаясь с деятелями оппозиции.

Здесь он знакомится и со своим будущим соратником и другом молодым П. В е годы Стендаль выпускает книги: Вскрывая сложную взаимосвязь автора памфлета с романтиками, необходимо прежде всего отметить общность, выразившуюся в его негативном отношении к классицизму.

У Стендаля и французских романтиков, вскоре объединившихся вокруг своего главного теоретика В. Гюго, общий враг - опекаемые монархией, окопавшиеся в Академии, заполонившие ведущие театры эпигоны великих классиков XVII. Начертав на своем знамени имя Расина, они объявили себя его продолжателями и настаивали на незыблемости правил классицистского искусства. Стендаль доказывает несостоятельность главной эстетической посылки своих литературных противников.

И поколению, прошедшему через Великую французскую революцию, горнило республиканских войн и Бородинского сражения, ставшему свидетелем Ста дней и битвы при Ватерлоо, нужны уже иные произведения, отражающие специфику его эпохи, общественные бури и политические заговоры, столкновения могучих характеров и страстей. Сегодняшней Франции, доказывается в памфлете, более созвучна поэтика Шекспира - автора исторических хроник и трагедий, являющая собою полную противоположность театру Расина с его утонченными героями и камерными переживаниями.

Однако, отдавая предпочтение Шекспиру, Стендаль предостерегает от бездумного копирования атрибутов драматургической системы английского гения. Всякое иное подражание есть эпигонство. Вступая в полемику с современными эпигонами Расина, Стендаль решительно отлучает от них самого писателя-мастера XVII.

Для Стендаля он - не классицист, а романтик, приравниваемый в своем историческом значении к Шекспиру, которого он также считает романтиком. Таким образом, ратуя за романтизм, Стендаль имеет в виду не столько какую-либо определенную эстетическую систему, сколько творческий принцип, предполагающий созвучность произведения эпохе, его породившей. Отсюда на первый взгляд парадоксальный тезис, объединяющий Расина и Шекспира. Курье и несколько позднее Мериме. Заново осмысливая принцип историзма, усвоенный вслед за В.

Скоттом романтиками х годов, Стендаль настаивает на его применении в разработке не только исторических, но и современных сюжетов, требуя правдивого и естественного изображения действительности. В противовес экзотике и преувеличениям романтиков Стендаль подчеркивает: Столь же правдоподобен, естествен, точен должен быть язык новой литературы.

Отрицая александрийский стих как непременный атрибут старой трагедии, Стендаль считает, что писать драмы надо прозой, максимально приближающей театр к зрителю.

44. Мягкий знак после шипящих на конце наречий

Но это зеркало, которое отражает действительность не фотографически. Первостепенную задачу современной литературы Стендаль видит в правдивом и точном изображении человека, его внутреннего мира, диалектики чувств, определяемых физическим и духовным складом личности, сформировавшейся под воздействием среды, воспитания и общественных условий бытия. Последнее определит своеобразие творческого метода Стендаля. Тогда же определится и тот жанр, в котором Стендаль сделает свои главные художественные открытия, воплотив принципы реалистической эстетики.

Своеобразие его творческой индивидуальности сполна раскроется в созданном им типе социально-психологического романа. Сюжет романа основан на истории любви двух молодых людей - Арманс Зоиловой и Октава де Маливера.

Общественный фон ее - жизнь аристократического салона маркизы де Бонниве в Сен-Жерменском предместье Парижа времен Реставрации, с которым герои связаны родственными узами: Октав принадлежит к аристократической среде от рождения, Арманс - бедная родственница маркизы де Бонниве, русская по происхождению. На первом романе Стендаля еще лежит печать своеобразного художественного эксперимента. И тем не менее он свидетельствует, что писатель нашел свою дорогу в литературе, свой жанр и стиль психолога-аналитика, В г.

Фабула романа основана на реальных событиях, связанных с судебным делом некоего Антуана Берте. Стендаль узнал о них, просматривая хронику газеты Гренобля. Как выяснилось, приговоренный к казни молодой человек, сын крестьянина, решивший сделать карьеру, стал гувернером в семье местного богача Мишу, но, уличенный в любовной связи с матерью своих воспитанников, потерял место.

Неудачи ждали его и позднее. Он был изгнан из духовной семинарии, а потом со службы в парижском аристократическом особняке де Кардоне, где был скомпрометирован отношениями с дочерью хозяина и особенно письмом госпожи Мишу, в которую отчаявшийся Берте выстрелил в церкви и затем пытался покончить жизнь самоубийством. Эта судебная хроника не случайно привлекла внимание Стендаля, задумавшего роман о трагической участи талантливого плебея во Франции эпохи Реставрации.

Однако реальный источник лишь пробудил творческую фантазию художника, всегда искавшего возможности подтвердить правду вымысла реальностью.

Ь после шипящих на конце слов

Вместо мелкого честолюбца появляется героическая и трагическая личность Жюльена Сореля. Не меньшую метаморфозу претерпевают факты и в сюжете романа, воссоздающего типические черты целой эпохи в главных закономерностях ее исторического развития. В стремлении охватить все сферы современной общественной жизни Стендаль сродни его младшему современнику Бальзаку, но реализует он эту задачу по-своему.

Созданный им тип романа отличается нехарактерной [] для Бальзака хроникально-линейной композицией, организуемой биографией героя. Сюжет движет здесь не интрига, а действие внутреннее, перенесенное в душу и разум Жюльена Сореля, каждый раз строго анализирующего ситуацию и себя в ней прежде чем решиться на поступок, определяющий дальнейшее развитие событий.

Отсюда особая значимость внутренних монологов, как бы включающих читателя в ход мыслей и чувств героя. Подчеркивая жизненную достоверность изображаемого, он свидетельствует и о расширении объекта исследования писателя.

Изучая взаимодействие этих сил, Стендаль создает поразительную по исторической точности картину общественной жизни Франции времен Реставрации. С крахом наполеоновской империи власть вновь оказалась у аристократии и духовенства. Однако наиболее проницательные из них понимают шаткость своих позиций и возможность новых революционных событий. Чтобы предотвратить их, маркиз де Ла Моль и другие аристократы заранее готовятся к обороне, рассчитывая призвать на помощь, как в г.

Понимая все возрастающую силу денег, она всемерно обогащается. Так действует и Вально - главный соперник де Реналя в Верьере. В конце концов он становится первым человеком Верьера, получает титул барона и права верховного судьи, приговаривающего Жюльена к смертной казни. В истории соперничества Вально и потомственного дворянина де Реналя Стендаль проецирует генеральную линию социального развития Франции, где на смену старой аристократии приходила все более набиравшая силу буржуазия.

Однако мастерство стендалевского анализа не только в том, что он предугадал финал этого процесса. Миру корысти и наживы противостоит абсолютно равнодушный к деньгам герой Стендаля. Талантливый плебей, он как бы вобрал в себя важнейшие черты своего народа, разбуженного к жизни Великой французской революцией: Он всегда и везде будь то особняк де Реналя или дом Вально, парижский дворец де Ла Моля или зал заседаний верьерского суда остается человеком своего класса, представителем низшего, ущемленного в законных правах сословия.

Отсюда потенциальная революционность стендалевского героя, сотворенного, по словам автора, из того же материала, что и титаны го года. Не случайно сын маркиза де Ла Моля замечает: Так думают о герое те, кого он считает своими классовыми врагами,- аристократы.

Не случайна и его близость с отважным итальянским карбонарием Альтамирой и его другом испанским революционером Диего Бустосом. Характерно, что сам Жюльен ощущает себя духовным сыном Революции и в беседе с Альтамирой признается, что именно революция является его настоящей стихией.

В романе есть эпизод: Жюльен, стоя на вершине утеса, наблюдает за полетом ястреба. Завидуя парению птицы, он хотел бы уподобиться ей, возвысившись над окружающим миром.

Безумное честолюбие - важнейшая из черт Жюльена, сына своего века,- и увлекает его в лагерь, противоположный лагерю революционеров. Правда, страстно желая славы для себя, он мечтает и о свободе для. Однако первое в нем одерживает верх. Жюльен строит дерзкие планы достижения славы, полагаясь на собственную волю, энергию и таланты, во всесилии которых герой, вдохновленный примером Наполеона, не сомневается.

Но Жюльен живет в иную эпоху. В годы Реставрации люди, подобные ему, представляются опасными, их энергия - разрушительной, ибо она таит в себе возможность новых социальных потрясений и бурь. Поэтому Жюльену нечего думать о том, чтобы прямым и честным путем сделать достойную карьеру.

Противоречивое соединение в натуре Жюльена начала плебейского, революционного, независимого и благородного с честолюбивыми устремлениями, влекущими на путь лицемерия, мести и преступления, и составляет основу сложного характера героя.

Но это и путь постижения подлинной сущности мира власть имущих. Начавшись в Верьере с открытия моральной нечистоплотности, ничтожества, корыстолюбия и жестокости провинциальных столпов общества, он завершается в придворных сферах Парижа, где Жюльен обнаруживает, по существу, те же пороки, лишь искусно прикрытые и облагороженные роскошью, титулами, великосветским лоском.

К моменту, когда герой уже достиг цели, став виконтом де Верней и зятем могущественного маркиза, становится совершенно очевидно, что игра не стоила свеч. Перспектива такого счастья не может удовлетворить стендалевского героя. Причиной тому - живая душа, сохранившаяся в Жюльене вопреки всем насилиям, над нею сотворенным.

Однако для того чтобы это очевидное было до конца осознано героем, понадобилось очень сильное потрясение, способное выбить его из колеи, ставшей уже привычной. Пережить это потрясение и суждено было Жюльену в момент рокового выстрела в Луизу де Реналь. В полном смятении чувств, вызванных ее письмом к маркизу де Ла Моль, компрометирующим Жюльена, он, почти не помня себя, стрелял в женщину, которую самозабвенно любил,- единственную из всех, щедро и безоглядно дарившую ему когда-то настоящее счастье, а теперь обманувшую святую веру в нее, предавшую, осмелившуюся помешать его карьере.

съежишься почему с мягким знаком

Пережитое, подобно катарсису древнегреческой трагедии, нравственно просветляет и поднимает героя, очищая его от пороков, привитых обществом. Наконец, Жюльену открывается и иллюзорность его честолюбивых стремлений к карьере, с которыми он еще совсем недавно связывал представление о счастье. Поэтому, ожидая казни, он так решительно отказывается от помощи сильных мира сего, еще способных вызволить его из тюрьмы, вернув к прежней жизни. Поединок с обществом завершается нравственной победой героя, возвращением его к своему природному естеству.

В романе это возвращение связано с возрождением первой любви Жюльена. Луиза де Реналь - натура тонкая, цельная - воплощает нравственный идеал Стендаля. Ее чувство к Жюльену естественно и чисто. За маской озлобленного честолюбца и дерзкого обольстителя, однажды вступившего в ее дом, как вступают [] во вражескую крепость, которую нужно покорить, ей открылся светлый облик юноши - чувствительного, доброго, благодарного, впервые познающего бескорыстие и силу настоящей любви.

Только с Луизой де Реналь герой и позволял себе быть самим собою, снимая маску, в которой обычно появлялся в обществе. Нравственное возрождение Жюльена отражается и в изменении его отношения к Матильде де Ла Моль, блистательной аристократке, брак с которой должен был утвердить его положение в высшем обществе. В отличие от образа г-жи де Реналь, образ Матильды в романе как бы воплощает честолюбивый идеал Жюльена, во имя которого герой готов был пойти на сделку с совестью.

съежишься почему с мягким знаком

Острый ум, редкостная красота и недюжинная энергия, независимость суждений и поступков, стремление к яркой, исполненной смысла и страстей жизни-все это бесспорно поднимает Матильду над окружающим ее миром тусклой, вялой и безликой великосветской молодежи, которую она откровенно презирает. Жюльен предстал перед нею как личность незаурядная, гордая, энергичная, способная на великие, дерзкие, а возможно, даже жестокие дела. Тебе только так. Она выпрямилась, примостилась на самом краешке дивана и прижалась к нему лицом, плечом, руками.

Там, в гостинице, в его номере, вчера, она, не отрываясь, еще крепче прижавшись к нему всем телом, обернувшись и не отводя лица, чувствуя, что он боится шевельнуться, и пугаясь, что он в самом деле не шевельнется, стала торопливо повторять: Хладнокровно наблюдаю за самой собой со стороны. Стою и смотрю, что я делаю.

Как будто что-то мне позволительно, а что-то. Но он уже ничего не видел, город утратил очертания отдельных своих частей, стал просто городом, абстрактным городом с людьми, с множеством людей, ни одного из которых отсюда не было видно, только она одна рядом с ним, только она одна из всех, город с конкретным названием, город, из которого они только что выехали, так долго взбирались в гору, стал не совсем реальным городом.

Реальным стало небо в этой высоте, солнце, яркое солнце, ослепившее его, и нечеткие облака в небе, отбрасывавшие на город темные тени. Тучи в небе были серые, едва заметные, а там, над городом, внизу, они лежали огромными черными пятнами. Но и перед закрытыми глазами вставал этот вид с высоты, с вершины горы Витоши, этот странный вид, такой болезненный, очень болезненный, когда видишь, глядя с этой высоты, раскинувшийся в долине город и черные тучи, упавшие на него и борющиеся с его улицами, площадями, домами, ослепительно очерченными солнцем.

Он старался думать о другом. Он старался вспомнить, что было вчера, вчера вечером, ночью, вчера в гостинице, в его номере, когда они сидели вдвоем и потягивали водку, и в бутылке было уже почти совсем пусто. Но, открыв глаза, он снова увидел медленно-медленно проплывавшие над землей тени тучи, и его охватил страх смерти, может, оттого, что он был наверху и так напряженно смотрел вниз, его охватил странный, суеверный страх смерти, и еще ему казалось, что там, внизу, там, где тучи отбрасывают тени, кто-то теперь умирает, или страдает, или мучается.

Он прижался к ней, как испуганный ребенок, к ней, единственной оттуда, снизу, живой, реальной, к единственному человеку рядом с ним, сжал ладонями ее виски, утопил пальцы в ее свободно ниспадающие волосы, опустился ниже, погладил ее длинную шею. И мы слишком высоко забрались. А ведь в самом деле вчера в гостинице, в его номере, а может, не вчера, а уже сегодня, ночью, снова растянувшись на широком диване, закрыв глаза и позволяя касаться себя глазами, а потом и не только глазами, она сказала ему: Тогда не останется.

Словно тебя и не. Словно никогда не. А она, не открывая глаз, очень криво усмехнулась. Ты капризный, ты честолюбивый, ты любишь чистоту и солнце. Но я покажу тебе тучи. А кроме того, тебе нравятся женщины. Но на этот раз тебе не повезло… Извини… Все, что оставалось в бутылке, он выплеснул в свой стакан. Враз сглотнул, как воду, никак не в силах сообразить, захмелел он или. В этот момент она открыла глаза, и он рухнул возле нее на пол, протянул руки, чтобы обнять.

Она смотрела прямо ему в глаза и ничего не говорила, ни звука. В тот самый момент, когда его пальцы ощутили тепло ее руки, зазвонил телефон. Он звонил долго, с короткими перерывами, видимо, внизу, на коммутаторе сидела та самая красивая девушка в очках, которая вчера вечером подала ему ключ.

На том конце он услышал сдавленный мужской голос: Через полтора часа у дверей гостиницы вас будет ждать автомобиль. Ваш поезд через два часа. Она сидела на краешке дивана, подперев лицо руками, и смотрела на него странным взглядом. Только теперь он заметил, хотя с вечера в номере горела лампа, что сквозь задернутые шторы пробивается дневной свет. Он смотрел на нее и хотел, но не знал, как спросить, что ей скажут дома, если ее всю ночь не.

Там не прибыл на важное совещание, там не нашли, когда нужно было, там кого-то не встретил, там кого-то не проводил, там кому-то ни то, а кому-то ни се. А главным негативным фактором стала Зинька Федоровна, здоровая как рыба, решительная и непоколебимая, женщина без милости и без снисходительности.

Мне нужен молодой председатель сельсовета! А к голосу председателей колхозов прислушиваются сегодня все, даже писатели, для которых село — это председатель колхоза, и точка! И только для председателя колхоза, считают такие писатели да разве только они? Конечно, открыто и прямо обо всем этом в Веселоярске не говорили. Пиетет к Вновьизбрать сохранялся, декорум не нарушался, все было словно бы в порядке, но недаром ведь говорят, что шила в мешке не утаишь.

Да и не такой был Вновьизбрать, чтобы спокойно наблюдать, как подтачивают его авторитет. Вот почему на очередной сессии сельского Совета, на повестке которой и не пахло правительственным кризисом, Вновьизбрать попросил слово для внеочередного заявления и всех удивил, опечалил и осиротил: Зинька Федоровна о фарисейство!

Зинька Федоровна, дабы не упустить момент, первой же и начала склонять к мысли о том, чтобы удовлетворить просьбу Вновьизбрать. Но тут вступил в действие товарищ Жмак, который, как выражаются великие стилисты, с нескрываемым удивлением наблюдал за этими незапланированными событиями, наблюдал из президиума, куда был приглашен торжественно и посажен рядом с председательствующим на сессии Гришей Левенцом, слушал, возмущался, рвал и метал в своей административной душе.

Наконец, видя, что необходимо спасать положение, он локтем отодвинул Гришу, перехватил нарушая демократию, прямо скажем! Здесь придется рассказать о товарище Жмаке несколько популярнее. Вообще автору досталась весьма неприятная миссия. Надо вводить в этот роман новых и новых героев, вбрасывать их сюда целыми охапками и о каждом рассказывать подробно и ясно. Писать об этом обременительно и скучно, а читать еще скучнее.

Но что поделаешь — приходится! Конечно, читать никто никого заставить не. Но писать все равно. Ведь кто-то может поинтересоваться: Или какой-нибудь другой персонаж.

Одним словом, о товарище Жмаке. Товарищ Жмак был ярким представителем племени представителей.

Буква ь после шипящих на конце наречий

Какая бессмыслица, возмутится читатель, и какое стилистическое убожество: Но тут автор совершенно бессилен. Не спасает его даже прекрасный украинский язык, который так щедро обогащают наши поэты, смело вводя в него слова, даже и не снившиеся Тарасу Шевченко: Богатство богатством, а ты вынужден писать: Но это вносит нежелательную путаницу и может завести нас даже в дипломатические сферы, где есть и просто представители, и представители полномочные, и чрезвычайные.

А в селе оно все проще. Испокон веку помогали тут выращивать хлеб, доить коров и вывозить навоз на поля представители или уполномоченныето как же обойдешься в нашем повествовании без такого представителя пред… Тьфу! Но это еще не. Как формируется бессмертный институт представителей? Начинается все с области.

Область рассылает своих представителей во все районы. Район, чтобы не отставать, уже рассылает своих собственных представителей по колхозам. На сельсоветском уровне — то же.

Тут, правда, уровень власти не давал возможности посылать представителей для указаний, зато открывались неограниченные возможности для помощи. Всех учителей, медицину, какая была, культмассовых работников — все, что называлось интеллигенцией, мобилизовывалось, обязывалось, разгонялось и рассылалось на поля, на фермы, в бригады, в мастерские, во все колхозные звенья и подразделения для присутствия, для помощи, для сеяния разумного, доброго, вечного — чтения лекций, рисования стенгазет, разговоров и вздохов, советов и подсказок.

Товарищ Жмак был областным представителем. И не из племени якалов, представители которого только и знают угрожать: А из породы тыкалов, у которой чуточку иной словарь: Можно понять, какими полномочиями был наделен товарищ Жмак! Почему он оказался в Веселоярске, а не сидел в райцентре?

Это уже сугубо индивидуальное. Какая радость и какая честь! Неудивительно поэтому, что товарища Жмака торжественно пригласили в президиум очередной сессии Веселоярского сельского Совета. Кто же знал, что Вновьизбрать выступит со своим внеочередным заявлением! Но, как уже сказано выше, товарищ Жмак мгновенно разобрался в обстановке, попытался захватить власть и потребовал отложить вопрос о Вновьизбрать, как неподготовленный.

Вновьизбрать выступил с решительным возражением. Его поддержала Зинька Федоровна, не желавшая упустить случай отстранить Вновьизбрать от руководства.

Гриша Левенец, как председательствующий на сессии, осторожно, однако весьма решительно сказал, что если вопрос поставлен, да еще таким авторитетным человеком, как сам председатель сельсовета, то отодвигать его нельзя, надо обсуждать с соблюдением всех демократических норм.